Приехав в апреле 1916 г. в Самару, Валериан связался с партийной организацией, которая к тому времени весьма пострадала от преследований жандармов и полиции. Многие товарищи были арестованы и сосланы.
     Валериан устроился работать сначала в пекарню табельщиком, затем помощником бухгалтера в кооперативное общество, а в июне 1916 г. начал работать фрезеровщиком на Самарском трубочном заводе.

     Фрезеровщиком Валериан работал впервые. Товарищи, устраивавшие его, боялись, что мастер скоро заметит неопытность Валериана и уберет его с работы. А на трубочном заводе Валериан был нужен как политический руководитель. Однако не пришлось товарищам краснеть за Валериана как фрезеровщика.
     «К концу моей работы на заводе я вырабатывал норму большую, чем любой старый фрезеровщик. Дело доходило до того, что мои партийные товарищи приходили ко мне и просили вырабатывать меньше, чтобы не снижать общий заработок рабочих», — рассказывал как-то Валериан.
     В Самаре Валериан проживал нелегально под именем Адамчика Иосифа Андреевича. Только товарищи, близко стоявшие к партийной организации, знали его настоящее имя и фамилию.
     На трубочном заводе Валериан вел большую партийную работу. Он, как и везде, быстро заслужил авторитет среди рабочих.
     «Нужно было видеть, с какой глубокой верой относились мы к своему руководителю и как действовали на нас все его слова», — пишет рабочий Н. Т. Дмитриев.
     «Мы любили, верили и шли за ним!» — говорит рабочий Шестухин.
     Работа организации большевиков с приездом Валериана заметно оживилась. Готовилась поволжская конференция большевиков. Открытие конференции было назначено 13 сентября 1916 г. в скромном деревянном домике на Вознесенской улице.
     Идя на конференцию, Валериан опытным глазом подпольщика заметил стоявшего неподалеку шпика.
     — За нами следят. Нас предали! — заявил Валериан и потребовал, чтобы товарищи разошлись. Так и сделали. Через час явились шпики. Как узнали позже, предал Соловьев-Сапожников, сообщивший жандармам место, время открытия конференции и список ее участников. Конференция не состоялась. Все ее члены были вскоре один за другим арестованы. Были арестованы Валериан и его жена.
     В тюрьму Валериан пришел как Адамчик. На допросах жандармский полковник все время недоверчиво относился к фамилии Валериана.
     — Вы не Адамчик. Вы беглый каторжник. Зачем вы это скрываете? Все равно ваши преступления нам известны, и вы будете посланы обратно на каторгу.
     — Я крестьянин Адамчик, сын ссыльного крестьянина. На каторге я никогда не был. Арестовываюсь первый раз.
     — Нет. Арестовываетесь вы не первый раз. Первый раз арестованные так не держатся. Вы опытный арестант.
     Долго не выдавал себя Валериан; долго возились с ним жандармы, допытываясь, кто он. И только убедившись, что дело ограничится административной ссылкой и что никакой каторги ему не дадут, Валериан заявил:
     — Я бежавший из иркутской ссылки. Моя фамилия Куйбышев. Все это вы можете проверить по моему делу в архиве жандармского управления.
     Жандармский полковник был весьма разочарован. Ему хотелось заработать на поимке важного преступника, и он очень недоверчиво отнесся к признанию Валериана. Но наведенные справки подтвердили его показания.
     Был суд. Всех арестованных сослали в разные места. Валериан был приговорен к ссылке в Туруханский край на пять лет.
     Когда высылаемых вывели на тюремный двор для переклички и выдачи документов, к Валериану обратился начальник тюрьмы, удивленный тем, что он дворянин и учился в кадетском корпусе:
     — Жаль, жаль, был бы теперь офицером...
     Один из арестованных ответил за Валериана:
     — А у нас он будет генералом...
     Валериан снова пошел в ссылку. Его жена осталась в тюрьме: она должна была родить, и ее временно оставили.
     Узнав об аресте и предстоящей ссылке Адамчика-Куйбышева, рабочие Самары собирали деньги для проводов своего любимого руководителя.
     Валериан не принял этих денег.
     — Они пригодятся вам для вашей организации. У меня деньги есть. Я заработал.
     Администрация завода прислала в тюрьму заработанные Валерианом деньги.
     В день отправки Куйбышева в ссылку рабочие с женами и детьми высыпали на улицу.
     Молодой, широкоплечий, чуть-чуть сутуловатый великан идет скованный рука в руку с соседом; его большие серо-голубые глаза светятся улыбкой.
     Но не прощались рабочие Самары с Куйбышевым!
     — До свидания, дорогой Валериан! До скорого свидания!
     И действительно, это был последний этап Валериана.
     25 февраля 1917 г. ссыльные пришли в Красноярскую тюрьму. 27 февраля, когда власть была уже в руках Временного правительства, Валериан вместе с партией ссыльных вышел из Красноярска, направляясь на север к месту ссылки. Только пройдя от Красноярска пешком 200 верст, 6 марта ссыльные узнали о свержении самодержавия и 8 марта были освобождены.
     Дальше обратный путь в Самару.
*
     В то время как Валериан шагал в туруханскую ссылку, в Самарской тюрьме 3 (16) марта 1917 г. родился его сын — Владимир.
     Если бы не революция, если бы толпа не ворвалась в тюрьму, — мать и сын погибли бы в грязной камере от заражения крови. Привезли врача, и жизнь матери и сына была спасена.
*
     — Тот путь, который мы прошли этапом с 26 февраля по 8 марта, мы потом проехали в течение двух дней! — рассказывал Валериан о своем обратном пути в Самару.
     Он мчался в Самару, зная, что там его ждут с радостью и нетерпением.
     В Самару Валериан приехал 17 марта.
     На перроне вокзала — толпа рабочих с красными знаменами. Они услышали, что сегодня приезжает Валериан с товарищами, вместе с ним высланными из Самары.
     Поезд останавливается у вокзала. На площадке вагона появляется Валериан, за ним другие товарищи.
     Крики «ура», песни.
     — Куйбышев вышел из вагона со своими товарищами, как с отрядом бойцов.
     — Это приехал не бывший ссыльный, а победитель! — так говорили между собой рабочие Самары, встречая на вокзале своего руководителя и друга.
     Началась кипучая жизнь. Валериан выступает на заседаниях Совета с декларацией об отношении к Временному правительству, об империалистической войне, по рабочему и аграрному вопросам.
     Трудно себе представить, в чем только ни проявлял Валериан свою кипучую энергию.
     — Когда он только спал? — удивлялся его самарский шофер Шумейкин.
     Не было дня, чтобы он не посетил несколько заводов. Везде он выступал на митингах, разоблачая меньшевиков и эсеров.
     Просто и убедительно, ясно и толково говорил Валериан Владимирович. Доходили его речи до каждого рабочего, воодушевляли на борьбу.
     С митинга Валериан уходил всегда окруженный рабочими.
     Наступали чехи. Валериан ездил по заводам, поднимал рабочих на защиту Самары. Днем и ночью проверял посты. Организовывал оборону города.
     И во всю организационную, военную, советскую работу врывалась борьба с меньшевиками и эсерами.
     — Мы все-таки настойчиво хотим работать вместе, — заявляли меньшевики.
     — Работать совместно можно, но нужно принять нашу программу, — отвечал Валериан.
     — Надо обсудить нашу программу и вашу, — продолжали меньшевики.
     — Вашу обсуждать мы не хотим, а нашу обсуждать мы не позволим. Одно из двух: или с нами по нашей программе или без вас, заканчивал разговор Валериан.
     Он был суров и настойчив в борьбе с врагами и в то же время необыкновенно мягок и ласков с окружающими его товарищами.
     «Валериан Владимирович дал мне боевое задание — перевезти кассу на оренбургский фронт... Это задание я выполнила и явилась к Валериану Владимировичу в ревком доложить об этом. Первые его слова были: «Как ты доехала, как твоё здоровье, не промерзла ли?» — пишет о Валериане т. Симонова.
     Возвратившись в Самару с Апрельской партийной конференции, Валериан с большим подъемом рассказывал о выступлении на ней Ленина.
     — Я слышал выступление Ильича. Я почувствовал новую силу. Товарищи, я хочу эту новую силу передать вам!
 В. В. Куйбышев в период Гражданской войны. Туркестанский фронт. 1919 г.

 В. В. Куйбышев
     Валериан кипел на работе.
     Товарищу Климович рассказывает:
     «8 июня 1918 г., когда чехи ворвались в город, я оказался один в штабу. Вдруг раздался телефонный звонок.
     «Пошли мне на подмогу людей, меня осаждают чехи», — говорит Куйбышев.
     Но я оказался бессильным, так как все мои люди были направлены на разные участки, а чехи обстреливали штаб.
     После я узнал, что Куйбышев пробрался по крышам домов и едва успел сесть на пароход».



Понравилась статья? Поддержите нас донатом. Проект существует на пожертвования и доходы от рекламы