В зале суда 2 марта 1938 г. я увидела их всех... Вот они, убийцы!
     Это они убили товарищей Кирова, Куйбышева, Менжинского, Горького и его сына. Оказывается, они еще в самом начале Октябрьской революции, в 1918 г., готовили покушение на товарищей Ленина, Сталина и Свердлова. Это они послали эсерку Каплан убить Ленина; это они дали ей в руки револьвер с отравленными пулями.
     На скамье подсудимых сидели кровавые псы фашизма, шпионы, диверсанты, провокаторы, убийцы, предатели родины.
     Вот Левин. Он монотонно и спокойно, словно читая лекцию, рассказывает суду, как он умертвил Менжинского, Куйбышева, Горького и его сына. Он рассказывает, как его задаривал и подкупал Ягода, снабжая цветами, французским вином, дачей, разрешая беспошлинный провоз вещей из-за границы. Ягода подговорил его отравить сначала сына Горького, потом самого Горького и Менжинского, а затем Куйбышева...
     Он стал неправильно лечить тех, кого ему было поручено убить. Он давал такие лекарства, которые разрушали здоровье. Он привлёк себе на помощь и других убийц: профессора Плетнева, доктора Казакова, секретаря Куйбышева — бандитами убийцу Максимова.
     Максимов говорил на суде, что он получил распоряжение от лидеров антисоветского «право-троцкистского блока», а также лично от Ягоды и Енукидзе, следить за здоровьем Куйбышева; он знал, что Левин и Плетнев уже делают все, чтобы разрушить здоровье Куйбышева. А ему, Максимову, оставалось, если Куйбышеву станет плохо, замедлить врачебную помощь, а если и звать на помощь, то только Левина или Плетнева.
     Максимов так и делал. И вот 25 января 1935 г. Максимов, видя смертельно-бледного Куйбышева, отпустил его одного домой, вместо того чтобы уложить здесь же в кабинете и позвать скорую медицинскую помощь. Он знал, что приближается приступ грудной жабы, и он не торопился с вызовом врачей.
     Валериан был очень тепло одет. На нем была меховая тужурка, теплые сапоги и галоши. Для сердца была большая нагрузка пройти по всему кремлевскому двору, подняться на третий этаж.
     А Максимов послал порученца искать Левина, несмотря на то, что в первом этаже дома, где жил Валериан Владимирович, в том же подъезде находилась амбулатория, где всегда дежурили врач и сестра.
     Валериан, обливаясь потом и еле держась на ногах, поднялся на третий этаж, в свою квартиру, и в валенках и меховой куртке прошел прямо к себе в кабинет.
     — Никогда Валериан Владимирович даже в коридор не входил в галошах, а тут вдруг в кабинет... — рассказывала работница.
     Валериан сам взял из соседней комнаты с кровати подушку и плед, снял через голову суконную гимнастерку и, не повесив ее, как обычно, бросил на стул, снял валенки и лег в брюках на кушетку, закрывшись пледом.
     Работнице он сказал, что хочет отдохнуть, ничего ему не надо, что у него что-то нехорошо с сердцем и что порученец поехал за доктором. Просил, ее зайти к нему через десять минут...
     Работница позвонила Максимову, что Валериану Владимировичу очень плохо. Максимов сейчас же позвонил Енукидзе и сказал ему, что, видимо, близок конец, что Куйбышеву очень плохо. Енукидзе успокоил его, чтобы, он не волновался, не звал врачей, что все идет очень хорошо...
     Через десять минут работница вошла в кабинет к Валериану Владимировичу и нашла его уже мертвым.
     Прибежал Максимов. Несколько позднее приехал Левин. Заехал Ягода узнать, кто присутствовал при смерти Валериана Владимировича, и, узнав, что Куйбышев был один, не вошел даже к нему в комнату, а сказал Максимову, чтобы тот не волновался, держался молодцом...
     Все это я слышала на суде. Все это говорили подлые изверги-убийцы Левин, Плетнев и Максимов. Это подтверждал своим замогильным голосом обер-бандит и убийца Ягода. Все это подтверждали лидеры антисоветского «правотроцкистского блока» фашистские бандиты Бухарин и Рыков.
     Так был умерщвлен Валериан Владимирович Куйбышев, заместитель Председателя Совета народных комиссаров СССР, член Политбюро ЦК ВКП(б), Председатель Комиссии советского контроля.
     И вот на суде я вижу его убийц...
     Я слышала их последние слова...
     Я смотрела на переполненный зал суда: здесь представители от колхозов, от фабрик и заводов, от Красной Армии, от учащихся, врачей. Здесь представители от всей страны!
     Я видела, с какой злобой и ненавистью все слушали последние лживые слова подсудимых. Гнев и злоба горели в глазах всех присутствующих на суде.
     Вот суд выносит приговор: высшая мера наказания — расстрел!
     Вздох облегчения пронесся по залу.
*
     25 января 1935 г, на тревожный звонок по телефону я прибежала в Кремль, на квартиру брата. Первый, кого я встретила в коридоре, был Рыков. Он — вожак и подстрекатель подлых убийц — пришел посмотреть на свою жертву. По его директивам совершилось это убийство, И все-таки он пришел и даже печально опустил голову, желая показать, что он грустит. Подлый лгун! Презренный убийца!
     Войдя в кабинет, я увидела Валериана, лежащего на кушетке без дыхания. Он был бледный, спокойный и не открыл своих ласковых глаз, не улыбнулся приветливо.
     Около него сидела его жена, Ольга Андреевна. Она не плакала, а только удивленно смотрела на плотно закрытые глаза Валериана и гладила его большой лоб, совсем уже холодный.
     Жизнь прекратилась...
     Оживленного, веселого, озабоченного, шаловливого, ласкового, заботливого, любимого, дорогого Валериана мы больше никогда, никогда не увидим.



Понравилась статья? Поддержите нас донатом. Проект существует на пожертвования и доходы от рекламы