Пропал Брюс через свою жену и ученика своего: они погубили его. Брюс был старый, а жена молодая, красивая. Ученик тоже старый был. Тут как раз в этому времени Брюс выдумал лекарство... ну такой состав, чтобы старого переделывать в молодого. А еще не пробовал, как он действует: удача будет или неудача? А на ком испытать? Думал, думал... Вот позвал ученика в подземелье. А у него в этом подземельи тайная мастерская была — никого в нее не пускал. И как позвал ученика, взял да и зарезал. Всего на куски изрубил, сложил в кадку, посыпал порошком. А сам рассказал, что будто рассчитал своего ученика, так как он ленивый. И целых девять месяцев в кадке лежали эти куски. Это как женщина носит ребенка девять месяцев, так и тут. Вот на десятый месяц взял он изрубленное тело, вывалил на стол, сложил кусок к куску, как было у живого. Как сложил — сейчас полил составом, куски все срослись. Он взял, из пузырька покапал. И поднялся ученик: был старый, стал молодой.
— Вот, говорит, как я спал долго! А Брюс говорит:
— Ты спал девять месяцев. Ты, говорит, вновь народился.
— Как так? — спрашивает ученик. Брюс рассказал ему. А тот не верит.
— Это, говорит, белой кобылы сон. Брюс и говорит:
— Когда не веришь — посмотри в зеркало.
     Вот ученик посмотрел в зеркало, видит: совсем молодым стал.
—  Это, говорит, такие чудеса, что и сказать нельзя. По наружности, говорит, я молодой, а по уму старый.
     Вот Брюс и приказывает ему:
—  Ты, говорит, смотри, никому не говори, что я сделал тебя молодым. И жене моей не говори. А рассказывай, что ты у меня новый ученик. Я буду то же говорить.
     Потом стал он учить его, как переделывать старого на молодого.
—  Это, говорит, для того учу тебя, что сам хочу переделаться на молодого. А когда, говорит, будут спрашивать, где Брюс, говори: уехал, мол, на девять месяцев, а куда — неизвестно. И жене моей не рассказывай про наше дело, а то она по всей Москве разнесет.
     И взял с ученика клятву, что все исполнит как следует. И отдал он ученику эти порошки и составы. И после того ученик зарезал Брюса, на куски изрубил, в кадку положил, порошком засыпал. А сам молчок. Но только жена Брюсова, как увидела молодого ученика, сейчас полюбила его. Ну и он оказался тоже парень не промах. Одним словом, закрутили они вдвоем любовь. Ну, он тоже брех оказался: все выложил Брюсовой жене. А та говорит:
—  Не надо переделывать Брюса на молодого. А будем, говорит, жить вместе: ты будешь заниматься волшебными делами, а я по хозяйству управлять стану.
     Вот ученик и взял себе в голову:
— Это, говорит, верно. Я, говорит, довольно обучен и буду как Брюс.
     Но только ему до Брюса было очень далеко: и сотой части брюсовских наук не знал.
     Ну, время идет. Народ удивляется:
— Что это, мол, Брюса не видать, не слыхать? И царь Петр Великий спрашивает:
—  Где это девался Брюс? Раньше, говорит, каждое утро с рапортом являлся, а теперь не приходит?
     А это, значит, такой рапорт: что он за ночь выдумает, то утром докладывает царю. Вот пошли от царя узнать насчет Брюса. А ученик говорит:
— Уехал на девять месяцев, а куда — неизвестно.
     Ну, те и доложили царю. И тут девять месяцев кончились. Вот ученик и Брюсова жена выложили изрубленное тело, сложили по порядку. Ученик взял, этим составом полил. Куски срослись. Вот он вынимает из кармана пузырек с каплями. А жена Брюсова вырвала у него пузырек, да хлоп! — обземь и разбила.
— Теперь, говорит, пускай Брюс Страшного суда ожидает — тогда воскреснет. Довольно, говорит, я помучилась за ним, бродягой, пососал он моей кровушки вволю.
     А ведь брехала, потому что он не бил ее. А тут, видишь, такая вещь: она молодая, в ней кровь играет, а он старый. Она бесится, а он без всякого, может, внимания, потому что ему и без этого полон рот дела. Конечно, если правильно рассуждать, на что ему молодая жена? Но только она больше виновата: ведь видела, за кого ты выходила? Или тебе, чортовой лахудре, платком глаза завязывали, когда выдавали за Брюса? Но только у нас такого закона нет. А тут, видишь, простая штука: она думала, что через Брюса ей будет почет — дескать, народ станет говорить: «Вон идет волшебникова жена». А народу и дела до нее не было никакого. Действительно, самому Брюсу от всех почет и уважение, ну, многие и боялись. А Брюс с ней под ручку по бульвару не ходил на прогулку. Вот ее и брала досада, вот в чем тут дело. А больше всего, как она полюбила этого ученика, так и думала, что лучше его и на свете нет никого. Баба, и понятие у ней бабское.
     И вот они вдвоем обрядили Брюса, в гроб положили и сговорились, как им брехать перед людьми. Вот она сейчас и подает известие:
— Головушка ты моя бедная!.. — завыла, заголосила... Ну, народ стал спрашивать:
— Чего это Брюсиха завыла?
     Ну, пришли люди, посмотрели — лежит Брюс в гробу... Ну, которые-то обрадовались: «А! — себе на думке. — Наконец-то черти забрали!» А все по глупости: думали, что он чорту душу продал. А тут только наука была. А которые понимали, те жалели и спрашивали:
— Когда помер? От каких причин?
     Вот Брюсиха и принялась разводить свою брехню:
— Только, говорит, вчера приехал больной, а нынче помер.
     Народ и верит. Смерть свое время знает. Доложили царю. Только он не очень-то поверил, пошел сам посмотреть. Вот приходит. А жена Брюсова еще пуще принялась выть, на разные голоса выделывала. Тут Петр Великий сразу догадался, что тут дело не спроста. И думает себе: «Баба через меру воет, значит, тут есть подлость и обман». И увидел он ученика, посмотрел на него. Знает, что он ученик, но только такой вид показал, будто не знает его.
— Ты, говорит, за каким здесь делом? Что тебе здесь требуется? А тот испугался и говорит:
— Я Брюсов ученик.
—  Как ученик? — спрашивает царь. — Ведь у него старый ученик. Ты, говорит, врешь! Ты самозванец.
     А ученик говорит:
— Да ведь я тот самый и есть, но только Брюс переделал меня на молодого. Спохватился было, да уж поздненько. Петр и говорит:
— Ну-ка, расскажи, как он тебя переделал.
     Нечего делать — надо рассказывать. Тут он и принялся говорить, да во всем сознался.
—  Я, говорит, не виноват, а меня подговорила вот эта мадама, — указывает на Брюсиху.
     А она оправдывать себя начала.
— Нет, говорит, ты врешь, поганый прощелыга, от тебя, жулика, все огни загорелись!
     А ученик на нее все сваливает. А царь слушает и вникает. Слушал, слушал и говорит:
— Я вижу, вы два сапога пара. У вас, говорит, анафемов, совместный уговор был погубить Брюса. Ну, говорит, если совместный, так и награда вам будет совместная.
     Взять, говорит, их под арест!
     И сейчас этому ученику и этой его любовнице белые ручки назад и потащили, куда следует. После того Петр приказал, чтоб Брюса с большим почетом похоронили. Потом ученику и Брюсовой жене отрубили головы. Но только народ нисколько их не жалел.
— Собакам, говорит, и смерть собачья.
     Так и пропали эти живительные капли. Петр поискал, как похоронили Брюса. Много пузырьков нашел, а как без Брюса распознаешь? Без хозяина и товар плачет.
     А если бы не погубили Брюса, так, гляди, сколько бы он переделал стариков на молодых... [4]

 

Записано в Москве в августе 1924 г., рассказывал уличный торговец яблоками Павел Иванович Кузнецов, уроженец Тверской губ.

.



Понравилась статья? Поддержите нас донатом. Проект существует на пожертвования и доходы от рекламы