Греческая эпиграмма Антипатр Сидонский

1. ПАНУ — ОХОТНИКИ

 
 

Пану три брата орудья занятий своих посвятили:

Дамис тенета принес — горных зверей уловлять,

Клейтор же — невод для рыб, а для ловли летающих в небе

Пигрет — вот эту петлю, что и нельзя разорвать.

Дай им добычу из леса, из моря и с высей небесных.

Пусть ни один не придет с сетью пустою домой!

 
 

2. АФИНЕ — ТРУБАЧ

 
 

Бывшую вестницей прежде войны и желанного мира,

Громкие звуки из уст что издавала, трубу

Медную в дар Ференик посвятил богине Афине,

Как только он перестал сцене служить и войне.

 
 

3. ТО ЖЕ

 
 

Я, труба, что когда-то кровавую песню сражений

Пела, звуча, а затем сладостный мира напев;

Ныне вишу, Ференик, я как дар твой Тритонии деве,

Здесь перестав навсегда мощный свой глас издавать.

 
 

4. АФИНЕ — ТКАЧИХА

 
 

Этот челнок, свою песнь начинающий в кроснах Паллады

Утром, едва зазвучат ласточки в лад гальцион,

Шумное веретено с головкой, обмотанной шерстью,

Что, закрутив, за собой быструю пряжу ведет,

Нити и эту корзинку, что с веретеном неразлучна,

Сторожа верного всех ниток своих и клубков,

Честного дочка Диокла, любящая труд Телесилла,

Деве, владычице прях, здесь посвятила, сложив.

 
 

5. АФИНЕ — ТРИ ПРЯХИ

 
 

Три одногодки Палладе свои, с паутинкою схожи,

Ткани в дар принесли, тонкие нити соткав:

Свитую дивно корзиночку эту — Демо, Арсиноя —

Веретено, что, трудясь, нить превосходную вьет,

Сделанный славно челнок, соловей среди прях, —

Вакхилида:

Им разделяла она нити основы своей.

Каждая хочет из них, о прохожий, жить безупречно,

Средства для жизни себе только руками творить.

 
 

6. АФРОДИТЕ — ПЯТЬ ДЕВУШЕК

 
 

Эти сандальи Битинна — удобную грелку ножную,

Ловких сапожников труд, столь же приятный, — дает;

И для волос заплетенных повязку несет Филенида,

Сетка окрашена в цвет пенной морской седины;

Веер несет Антиклея; к нему для лица покрывало,

Что паутинке равно тонкостью нитей своих, —

Дар Гераклеи прекрасной; браслет, как змейка, изделье

Все золотое, краса стройных лодыжек ее, —

Дар Аристотелей, отцу соименной. Небесной

Дарят Киприде они, эти ровесницы, все.

 
 

7. ЭПИТАФИЯ АЯКСУ

 
 

Здесь, на Ретейском брегу, на могиле Аякса сижу я,

Скорбная Доблесть, и слез я не могу удержать.

Волосы срезав, в пыли; поскольку решеньем пеласгов

Доблесть, увы, не смогла ныне обман одолеть.

Правду могло бы сказать оружье Ахилла: «Не к хилым

Мы стремились речам; доблесть — вот мужа венец».

 
 

8. ГОМЕР

 
 

Смертных само Убежденье, уста величайшие, Музам

Равные в песнях, о гость, я укрываю, утес

Иоса острова. Здесь, на мне, а не где-то утратил

Дивную душу, объят смертью внезапною он.

Здесь он поведал о мощном Кронида кивке, об Олимпе,

И как храбро Аякс бился у самых судов,

И как Гектора тело фарсальские кони Ахилла

В поле дарданском влекли и разрывали его.

Если ж считаете, мал я скрывать столь великого мужа,

Знайте, Фетиды супруг в Икосе малом сокрыт.

 
 

9. ТО ЖЕ

 
 

Вестника славы героев, пророка богов всеблаженных,

Бывшего эллинам всем подлинно солнцем вторым,

Светоча Муз, Гомера, уста всего мира — навеки

Здесь, о прохожий, сокрыл в шорохе моря песок.

 
 

10. ОРФЕЙ

 
 

Больше не будешь, Орфей, обольщенные двигать деревья,

Скалы и стаи зверей, вольно живущих в лесах;

Не усмиришь ты ни буйства ветров, ни неистовство града,

Снега смятение и моря ревущего вал, —

Ты ведь погиб. И тебя Мнемосины оплакали дщери;

Плакала горше сестер мать Каллиопа твоя.

Что же мы стонем о детях погибших, коль боги бессильны

От Аида спасти ими рожденных детей?

 
 

11. САПФО

 
 

Смертную Музу Сапфо, воспетую между бессмертных

Муз, ты скрываешь земля здесь Эолиды в себе.

Вместе Киприда с Эротом вскормили ее; Убежденье

С нею венок Пиерид вечнозеленый плело

Всей Элладе на радость, тебе же на славу. Вы, Мойры,

Вьющие трое одну жизни крученую нить,

День почему не сплели вы этой певице бессмертный,

Разве она не нашла вечные песни у Муз?

 
 

12. ТО ЖЕ

 
 

С ужасом песням Сапфо Мнемосина однажды внимала:

«Смертные пусть не найдут Музу десятую в ней».

 
 

13. АНАКРЕОНТ

 
 

Анакреонт, пусть цветет близ тебя увешенный густо

Гроздьями плющ и листва нежных пурпурных лугов,

Пусть струятся ручьи молока, белизною сверкая,

Благоуханное пусть льется вино из земли,

Чтоб усладить твои кости и прах, если только до мертвых

Радость какая-нибудь может в могилу дойти;

Друг мой, ты милый любил барбитон и с песнями вместе,

Как и с любовью, прошел всю свою жизнь до конца.

 
 

14. ТО ЖЕ

 
 

Гость, мимо Анакреонта невидной могилы идущий,

Если хоть что-то из книг ты почерпнул у меня,

Праху плесни моему, плесни животворную влагу,

Пусть, орошенный вином, радость мой прах ощутит.

Ревностно как я служил Диониса праздникам буйным,

Как был питомцем пиров, песни слагая свои,

Так не смогу даже мертвый лежать без вина в этом месте,

Место, которое всем скоро узнать суждено.

 
 

15. ТО ЖЕ

 
 

Анакреонт, средь блаженных пребудь, Ионии слава,

Не без любимых пиров и не без лиры своей;

С влажным блеском в глазах ты пой о любовном томленье

И потрясай цветком на умащенных кудрях,

Иль обратясь к Еврипиле, иль взоры стремя к Мегистею,

Или на пряди волос Смердиса — Фракии дар,

Чистым вином орошен и в одежде, пропитанной Вакхом,

Складки которой собой нектар чистейший струят.

Трем на земле: Дионису, Эроту и Музам, о старец,

Только лишь им посвятил ты свою жизнь до конца.

 
 

16. ТО ЖЕ

 
 

Анакреонт, средь почивших ты спишь, потрудившись

достойно.

Спит и кифара, — в ночи сладко звучала она.

Спит также Смердис, весна твоей страсти, на звучной

кифаре

Ты для него расточал песен сладчайший нектар.

И на пирах, среди юных, ты был для Эрота мишенью;

Только в тебя одного он, дальновержец, стрелял.

 
 

17. ТО ЖЕ

 
 

Анакреонта гробница. Покоится лебедь теосский;

С ним, охватившая все, страсть его к юношам спит.

Но звучит и сейчас его дивная песень о Бафилле,

Камень надгробный досель благоухает плющом.

Даже Аид не сумел погасить твою страсть. В Ахеронте

Ведь ты охвачен опять пылкой Киприды огнем.

 
 

18. ПИНДАР

 
 

Эту трубу Пиерид, кузнеца замечательных гимнов,

Пиндара, ныне в себе эта скрывает земля.

Песни услышав его, ты сказал бы, что это созданье,

Муз, кто в Кадма чертог древле явились толпой.

 
 

19. ИВИК

 
 

Ивик, разбойники как-то убили тебя, ты из храма

Вышел на берег, куда и не ступала нога.

Но ты на помощь призвал журавлиную стаю, и птицы

Стали, к тебе подлетев, смерти свидетелем злой.

Ты не напрасно позвал их: Эриния, кары богиня,

Крик услыхав журавлей, смерть отомстила твою

В крае Сизифа. Увы, разбойников алчное племя

Не устрашилось зачем вышних ты гнева богов?

Ведь и Эгисф, всем известный, когда-то убивший поэта,

В черных плащах Евменид мстящих не минул очей.

 
 

20. ЭПИТАФИЯ АРИСТОМЕНУ

 
 

— Вестник Кронида, почто ты, мощные крылья

простерши, —

Здесь на гробе вождя Аристомена стоишь?

— Смертным вещаю: как я из целого сонма пернатых

Силою первый, так он первым из юношей был.

Робкие к робкому праху пускай летят голубицы;

Мы же бесстрашных мужей любим могилы хранить.

 
 

21. ЭПИТАФИЯ РОЖЕНИЦЕ ПРАКСО

 
 

Женщина, род назови, свое имя и землю родную.

— Дочь Каллителя Праксо, Самос — отчизна моя.

Кто же надгробье поставил тебе? — Феокрит, кто при

жизни

Девичий пояс святой в браке со мной развязал.

Как ты скончалась? — В страданьях при родах.

— Какого достигла

Возраста ты? — Двадцать два было мне года тогда.

И неужели бездетной? — Нет, путник, оставила сына,

Имя ему Каллитель, был он трехлетним, малыш.

Пусть доживет до счастливых седин! — Ты также,

о путник,

Счастлив в жизни своей будь до скончания дней!

 
 

22. ЭПИТАФИЯ ПОГИБШЕМУ ОТ УКУСА ЗМЕИ

 
 

Я, кто недавно скворцов отгонял и высоко летящих

К нашим полям журавлей из Бистонских земель,

Раня тела на лету пращой, швыряющей камни.

Я, Алкимен, далеко в небе пернатых держал.

Но у лодыжки меня укусила змейка-дипсада,

Пасти погибельный яд в тело пробрался мое,

Солнца лишая меня. Вот, видишь, как в небо взирая,

Я не заметил беды, что под ногами вилась.

 
 

23. ЭПИТАФИЯ ГЕТЕРЕ

 
 

Здесь почивает Лайда, которая в пурпуре, в злате,

В дружбе с Эротом жила, нежной Киприды пышней;

В морем объятом Коринфе сияла она, затмевая

Светлой Пирены родник, Пафия между людьми.

Знатных искателей рой, многочисленней, чем у Елены,

Ласк домогался ее, жадно стремился купить

Миг наслажденья продажной любовью. Душистым

шафраном

Здесь на могиле ее пахнет еще и теперь;

И до сих пор от костей, впитавших в себя благовонья,

И от блестящих волос тонкий идет аромат...

В скорби по ней растерзала прекрасный свой лик Афродита,

Слезы Эрот проливал, громко стеная о ней.

Если бы не были ласки ее покупными, Элладе

Столько же бед принесла б, как и Елена, она.

 
 

24. ЭПИТАФИЯ ПЕРСАМ

 
 

Здесь, на подступах к Иссу, у волн Киликийского моря

Бурных, мы, мертвые все, тысячи персов, лежим.

Это свершил Александр Македонский, и Дарию в этом

Невозвратном пути все мы остались верны.

 
 

25. ЭПИТАФИЯ ПТОЛЕМЕЮ ЕВПАТОРУ

 
 

Не перечесть, Птолемей, сколько раз по тебе и отец твой,

И горемычная мать волосы рвали свои;

И неизбывную скорбь твой явил воспитатель, руками,

К битвам привыкшим, себе прахом осыпав главу.

Сам великий Египет власы распустил свои скорбию;

Царство Европы объял стон от конца и в конец.

Да и Селена сама, потемневшая ликом от горя,

Бросила звезды и все в небе дороги свои.

Был ты погублен чумой, этим жутким хозяином суши,

Прежде чем скипетр отцов юной воспринял рукой.

Но из ночи тебя ночь не похитит; нет места в Аиде

Властелинам таким; Зевс их ведет на Олимп.

 
 

26. ЭПИТАФИЯ МАЛЮТКЕ

 
 

Был Клеодем малюткой грудным, но его, по несчастью,

В море когда пролагал след свой плывущий корабль,

Ветер, фракийский Борей, дунув, сбросил в волны морские,

И, подхвативши, волна жизнь у младенца взяла.

Ино, о как ты жестока! Спасать ты не стала от смерти

Это дитя; Меликерт твой был ровесник ему.

 
 

27. ЭПИТАФИЯ СТАРОЙ ПЬЯНИЦЕ

 
 

Это надгробье седой Марониды, и сам ты, конечно,

Видишь из камня сосуд здесь на могиле ее.

Ведь подруге вина и болтунье и деток не жалко;

Дела ей нет до отца осиротевших детей.

Даже в могиле рыдает она о любимом сосуде —

Нет в нем ни капли вина; пуст он на стеле стоит.

 
 

28. ЭПИТАФИЯ ИЗ СИМВОЛОВ

 
 

Скажет сорока тебе, что болтала я неустанно;

Этот бокал, — что была вовсе хмельному не враг;

Стрелы и лук, — что с Крита я родом; а шерсть, — что

прилежна;

Лента платка с головы, — что до седин дожила.

Так вот Биттиду, меня, представляет это надгробье.

Я с девических лет верной Тимею была.

Будь же, о путник, счастливым. Сошедшим к Аиду такую ж

Милость яви: согласись ты их рассказам внимать.

 
 

29. ТО ЖЕ

 
 

— Знать я хочу, Лисидика, о чем говорят эти знаки,

Агис которые тут высек на стеле твоей?

Вижу я вожжи, узду, петуха из Танагры, известной

Птицами, отпрыска тех, кто возвещает бои.

Женщинам чуждо семейным все это, противное нраву;

Им подошли бы дела прялок и ткацких станков.

— Птица ночная разбудит меня, побуждая к пряденью;

Вожжи объявят, что я в доме своем госпожа;

Конская эта узда скажет всем, что немногословна

И не болтлива была в милом молчании я.

 
 

30. ТО ЖЕ

 
 

Не удивляйся, увидев здесь бич у Миро на надгробье,

Стрелы, лук и сову, гуся, собачку при них.

Стрелы объявят, что я полновластная дома хозяйка,

Эта собачка, — что я деток лелею своих;

Бич, — что я госпожа не свирепая, странник, с рабами

И не жестока, карать лишь справедливо могу.

Гусь, — что прилежно я дом охраняю; сова напоследок, —

Что я Палладе служа, позабывала о сне.

Было то радостно мне. И поэтому муж мой на стеле

Символы эти Битон высек рукою своей.

 
 

31. ТО ЖЕ

 
 

Чью ты, о лев, пожиратель быков, охраняешь могилу?

Кто из умерших, скажи, стражи достоин такой?

Это Телевтий, Феодора сын. Из людей несравненно

Всех был могучее он, так же как я — средь зверей.

Здесь я недаром стою в знак доблести этого мужа,

И говорю, что в боях был он поистине львом.

 
 

32. ТО ЖЕ

 
 

Стела вот эта, узнать бы, чье тело в могиле скрывает.

Вижу, однако, на ней надписи выбитой нет —

Десять в броске лишь игральных костей, из коих четыре

Первые нам говорят, то «Александра» бросок;

А вот другие являют «эфеба» в цветущую пору.

Эта одна о броске слабом «хиосца» гласит.

Не означает ли это, что гордость, носящая скипетр,

Юность, цветущая власть, — это дорога в ничто?

Или же нет: полагаю, стрелу прямо в цель суждено мне

Точно направить, как то делает критский стрелок.

Был этот мертвый хиосцем, досталось в удел Александра

Имя ему, он ушел юным эфебом в Аид.

Как хорошо жизнь юнца, игрока заядлого в кости,

Некто поведал немым изображеньем костей.

 
 

33. ГЕРАКЛЕЯ

 
 

То ли Киклоп одноглазый воздвиг из целого камня

Вал ассирийской самой Семирамиды вот здесь?

Иль взгромоздили такое Гиганты, земли порожденье,

Выложив ввысь до самих семидорожных Плеяд,

Здесь неприступную крепость, подобную круче Афонской,

Бремя земли, что кругом так расстелилася вширь?

Вечно счастливейшим будет народ, кто город Геракла

Выстроил здесь высотой до облаков в небесах.

 
 

34. СЕМЕРО МУДРЕЦОВ

 
 

Из мудрецов семерых, Клеобул, ты в Линде родился.

Молвит Сизифа земли, что ее сын — Периандр.

Из Метилены — Питтак. Биант — из дивной Приены.

А из Милета — Фалес, столп справедливости всей.

Родом из Спарты Хилон, Солон же — из края Кекропа.

Все они в блеске своем — мудрости стражи благой.

 
 

35. ЭПИТАФИЯ ЗЕНОНУ

 
 

Здесь почивает Зенон, китиец, достигший Олимпа.

Он никогда не хотел Оссой венчать Пелион,

Как не стремился содеять двенадцать свершений

Геракла,—

Здравая мера ему путь проложила до звезд.

 
 

36. СТАТУЯ МИРОНА

 
 

Если бы не изваял мои ноги Мирон из камня,

Я б средь коров других, верно, паслась на лугу.

 
 

37. ТО ЖЕ

 
 

Что ты, теленок, мычишь? Зачем в мое тычешься вымя?

И мастерство не дало этим сосцам молока.

 
 

38. ТО ЖЕ

 
 

Эту корову, пастух, обойди стороной; на свирели

Ты бы подальше играл. Телочку кормит она.

 
 

39. ТО ЖЕ

 
 

Я из свинца и из камня. Но ради тебя я готова,

Мирон ваятель, щипать лотос и даже камыш.

 
 

40. ТО ЖЕ

 
 

Кажется, телка сейчас замычит. Знать, живое творилось

Не Прометеем одним, но и тобою, Мирон.

 
 

41. ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ

 
 

Самое время отплыть кораблю, бороздящему море.

Ведь не волнует его воды мятущая зыбь.

Ласточка лепит уже под кровлями круглые гнезда,

И на лугах молодых нежно смеются цветы.

А потому, моряки, свернуть пока бы канаты

И выбирать якоря, вросшие в гаваней дно.

Тканные славно поднять паруса. Это повелеваю

Вам я, Приап, Вакха сын, в этом стоящий порту.

 
 

42. ДАР ФИЛОСТРАТА

 
 

Пять ты принес даров богам, Филострат знаменитый!

Палестинский край станут они охранять.

Зевсу пространномогучему статую светлую; дивно

Благоухает она миром и ладаном вся.

Дочке Латоны — Скиллу, алчную мужеубийцу,

Жрущую корабли; все это — из серебра!

А дивнокудрому Фебу — златой ритон для нектара;

Этот достоин сосуд влаги бессмертных богов.

Воинам копиеносцам делосским—двойную пастаду

Установил, укрепив строем высоких колонн.

Будь же всегда и во всем ты счастлив! Недаром ты

славишь

Род людей и богов блеском богатства таким.

 
 

43. АФРОДИТЕ — БИТТО

 
 

Ткацкий певучий челнок Битто посвятила Афине.

В дар его принесла, спас он в голод ее.

И заявила: «Богиня, прими благосклонно! Вдова я,

Три десятка годов здесь я в трудах прожила.

Ныне дары отвергаю твои, и за дело Киприды

Я принимаюсь. Ведь страсть возраста, вижу, сильней».

 
 

44. АФРОДИТА И ЭРОТ ПРАКСИТЕЛЯ

 
 

Видя на Книде скалистом вот эту Киприду, ты скажешь:

«Камень способна зажечь, хоть и из камня сама».

В Феспиях, видя Эрота, невольно промолвишь: «Не камень,

Но и холодную сталь этот способен зажечь».

Создал такими Пракситель богов. Но чтоб все не сгорело

От двойного огня, порознь он их поместил.

 
 

45. АФРОДИТА АНАДИОМЕНА

 
 

Ты на Киприду взгляни! Из вод материнского моря

Только что вышла она. Кисть Апеллеса, заметь.

Взяв рукою прекрасной все волосы, полные влаги,

Пену из влажных кудрей стала она выжимать.

Тут, без сомненья, воскликнут Афина и Гера в согласье:

«Спорить с тобой о красе мы не рискнем никогда».

 
 

46. АРТЕМИДЕ — ОХОТНИК

 
 

Лань эту, что у Ладона реки и близ Эриманфа,

Рядом с Фолом хребтом, дичью известном, паслась,

Сын Феарида Ликорт, ласионец, убил на охоте,

В тело ее вонзив схожее с ромбом копье.

Шкуру же лани и два широковетвистые рога

Деве Охотнице он здесь от себя посвятил.

 
 

47. ГЕРАКЛУ — ЦАРЬ ФИЛИПП

 
 

В горных кряжах Орбела быка, ревевшего прежде,

Кто Македонии край опустошал, разъярясь,

Молниеносный Филипп сокрушил, победитель дарданов,

В лоб ударив копьем, славным оружьем ловца.

Здесь тебе он, Геракл, посвятил вместе с прочною шкурой

Эти бычьи рога, мощь исполинской главы,

Он от корней ведь твоих взошел; потому подобает

Ныне ему подражать отчему бою с быком.

 
 

48. НИМФАМ И ПАНУ —ОХОТНИК

 
 

В гротах живущим подругам силенов и с рожками Пану,

Здешних жителю гор, тут повелителю всех,

Голову этого вепря, только недавно живую,

Шкуру его целиком, не рассекая ножом,

Гленис, Онасифана храброго сын, посвящает

В знак благодарности им он за охоты исход.

 
 

49. АПОЛЛОНУ — ВОИН, ПЕВИЦА И ОХОТНИК

 
 

Эту формингу, с ней лук и сети согнутые Сосид,

Фила и Поликрат Фебу в дар принесли.

Лук роговой посвящает стрелок, певица же дарит

Лиру, охотника дар — эта плетеная сеть.

Первый пусть будет первым в стрельбе, вторая — на лире,

Третий пусть будет всегда первым в охоте своей.

 
 

50. МОРСКОЕ ЧУДОВИЩЕ

 
 

Сколопендры, бродяги морской, смытые в волнах

Эти останки внизу, под прибрежным песком,

В восемь обхватов длиной, залитые темною пеной,

И на куски об утес морем разбитые все, —

Их Гермонакт случайно нашел, когда, занятый ловлей,

Полную рыбою сеть он из моря тащил.

И дар преподнес их Ино и сыну ее Палемону.

Чудо морское отдал этим морским божествам.

 
 

51. АРТЕМИДЕ —ДЕВУШКА

 
 

Девушка Гиппа свои посвятила пышные кудри,

Натерев перед тем мазью душистой виски,

Ибо близка уже свадьбы пора. Мы, волос ее ленты,

Просим волей твоей прелесть ей девичью дать,

О Артемида! А также потом Ликомедовой дочке,

Занятой детской игрой, дай еще брак и детей.

 
 

52. АРТЕМИДЕ — ТРИ ТКАЧИХИ

 
 

Дивная дева, владычица женщин, тебе, Артемида,

К платью мы эту кайму вместе соткали втроем.

Бития выткала тут танцующих дев хороводы

И Меандра реки многопетлистый изгиб.

Русая Антианира придумала к ним украшенья,

С берегом левым реки рядом их вместе вплела.

То, что у правого берега видишь ты в пядь шириною,

Биттион сделала все, труд хорошо завершив.

 
 

53. ЭПИТАФИЯ МАТЕРИ И МЛАДЕНЦУ

 
 

Аретемия, когда ты с челна под землею сходила

И на Коцита-реки берег ступила ногой,

В нежных руках ты несла младенца, умершего только,

Жены дорийские все там сострадали тебе,

Только узнали они о кончине твоей. Ты ж, слезами

Щеки обливши, слова скорбные произнесла:

«Я, подруги мои, близнецов родила. У супруга

Евфориона — один, к мертвым другого несу».

 
 

54. ЭПИТАФИЯ СЫНУ

 
 

Мать на твоей, о Артемидор, причитала могиле,

Плача о смерти; тебе шел лишь двенадцатый год:

«В пепле погибли родов моих муки, в огне погребальном

Труд и заботы отца вслед за тобою ушли.

Радости нет без тебя! Ведь сошел ты в край безвозвратный,

В край подземных богов, коих обитель тверда.

В юность вступить не успел, дитя мое! Нам остается

Стела, а вместо тебя только бесчувственный прах».

 
 

55. ЭПИТАФИЯ СТАРОМУ МОРЯКУ

 
 

Некогда Дамис из Нисы, корабль большой направляя,

Морем Ионии плыл, в землю Пелопса спеша.

Груз и всех с ним плывущих, волной и ветрами гонимых,

Благополучно он спас, в порт невредимых привел.

А когда среди скал у брега уж бросили якорь,

Старец, стоя в снегу, мертвым внезапно упал.

Путник, смотри, как другим подарив долгожданную гавань,

Сам навеки обрел гавань Летейскую он.

 
 

56. ЭПИТАФИЯ КЛИНАРЕТЕ

 
 

Брачное ложе шафранное все из Питаны невестке

Было раскрыто уже дома в чертогах златых.

Ждали с надеждой Никипп и Демо, ее свекр со свекровью,

Время, чтоб ярко возжечь факелов пламя в руках.

Но Клинарету настигла болезнь и, у жизни похитив,

Вмиг за собой увела к водам, где Лета река

Скорбно собрались подруги. И стук их не в дверь

раздавался.

Нет, пред Аидом они в грудь ударяли свою.

 
 

57. МУРАВЕЙ

 
 

Здесь для тебя на току, муравей, трудолюбец несчастный,

Холмик насыпал я сам из пересохшей земли.

Чтоб и по смерти бороздка Деметры, колосьев питатель,

Поднята плугом тебе, радость дарила в земле.

 
 

58. ПОЭТЕССА ЭРИННА

 
 

Мало стихов у Эринны и песни не многоречивы,

Но небольшой ее труд Музами был вдохновлен.

И потому все жива еще память о нем, и доныне

Не покрывает его черным крылом своим Ночь.

Сколько, о странник, меж тем увядает в печальном

забвенье

Наших певцов молодых! Нет и числа их толпе.

Лебедя краткое пенье милее, чем граянье галок,

Что отовсюду весной ветер несет в облаках.

 
 

59. НА РАЗРУШЕНИЕ КОРИНФА

 
 

Где красота твоя, город дорийцев, Коринф величавый,

Где твоих башен венцы, прежняя роскошь твоя,

Храмы блаженных богов и дома и потомки Сизифа —

Славные жены твои и мириады мужей?

Даже следов от тебя не осталось теперь, злополучный.

Все разорила вконец, все поглотила война.

Только лишь мы, нереиды, бессмертные дочери моря,

Как гальционы, одни плачем о доле твоей.

 
 

60. АРЕС О ДОСПЕХАХ

 
 

Кто поместил здесь в сверканье щиты? Кто чистые копья,

Шлемы, которых совсем и не касался удар?

Мужеубийцу Аресу они не краса, а уродство —

И неужели никто это не выбросит прочь?

Этому, чуждому браням, лежать подобает в харчевне,

А не под сводами здесь, где Эниалия дом.

В ссадинах мне по душе и залитое кровью убитых

Только оружье, коль я мужегубитель Арес.

 
 

61. АКТРИСА АНТИОДЕМИС

 
 

Антиодемис, кто с детства, покоясь на пурпурном ложе, —

Пафии птичка, — спала в таявших пуховиках,

О, гальциона Лисида! Пиров дорогая услада!

Взор ее нежных очей сладостней крепкого сна.

Гибкие руки струит, а тело костей не имеет,

Вся же она целиком, словно в корзинах творог, —

Перебралась к италийцам: отнять у них войны и копья

И до конца разложить негой изнеженной Рим.

 
 

62. «ВАКХАНКИ» ПРАКСИТЕЛЯ

 
 

Пять этих женщин,прислужниц спасителя Вакха, готовят

Все, что священный обряд хоростасии велит:

Тело могучего льва поднимает одна, длиннорогий

Ликаонийский олень взвален на плечи другой,

Третья несет быстрокрылую птицу, четвертая — бубен,

Пятая держит в руке медный тяжелый кротал.

Все в иступленье они, и вакханическим буйством у каждой

Из пятерых поражен заколобродивший ум.

 
 

63. ЛАСТОЧКА

 
 

Ласточка, только недавно ты матерью птенчиков стала,

Только недавно ты их грела под теплым крылом,

Вдруг, напав на гнездо, где приют птенцам подготовлен,

К ним устремилась змея, свившись в четыре кольца;

Но, подползая уже, чтоб с тобою, кричащей, покончить,

Вдруг низвергнулась вниз, прямо в огонь очага.

Так и погибла змея. Вот что сделал Гефест-отомститель.

Род Эрихтония весь им же самим и спасен.

 
 

64. ЖРЕЦ КИБЕЛЫ И ЛЕВ

 
 

Некий евнух однажды, невольник грозной богини,

Власть ощущая ее, в пляске носился вокруг,

В женской одежде, с прической, закрученной в локоны

ловко,

Плотно стянутой в сеть, часто сплетенную всю.

Так незаметно в горах очутился в просторной пещере,

Зевсовой бурей гоним, снегом хлеставшей его.

Следом туда же вошел и лев, не знающий страха;

Шедший обратно в свое логово вечером зверь.

Вдруг человека увидел и, ноздри открывши широко,

Человечьего он мяса почувствовал дух.

Встал на задние лапы и, яро вращая глазами,

Пасть широко раскрыл, рык могучий издав.

Эхо раздалось в пещере; в ответ загудел ей снаружи

Лесом покрытый утес, в высь к облакам восходя.

Грозным рычаньем напуганный жрец стал с жизнью

прощаться;

В страхе он, бедный, дрожал, сердце сжималось

в груди.

Но внезапно из уст он неистовый вопль исторгая,

Снова пустился плясать, сетку сорвав с головы.

Бубен огромный схватил, снаряжение Реи богини;

С силой ударил в него, над головою подняв.

Так он спасенье обрел: встревоженный треском нещадным

Шкуры гремящей быка лев припустился бежать.

Вот, погляди, как нужда, коей нет на свете мудрее,

Путь подсказала ему, чтобы от смерти спастись.

 
 

Эпиграммы, ошибочно приписанные Антипатру Фессалоникийскому

 
 

66. ПОЭТУ АНТИМАХУ

 
 

Неутомимого славь Антимаха за стих полновесный,

Тщательно кованный им на наковальне богинь,

Древних героев достойный. Хвали его, если и сам ты

Тонким чутьем одарен, любишь серьезную речь

И не боишься дороги неторной и малодоступной.

Правда, скипетр певцов все еще держит Гомер,

И без сомненья, Зевс Посидона сильнее. Не меньший,

Нежели Зевс, Посидон — больше всех прочих богов.

Так и певец колофонский, хотя уступает Гомеру,

Все же идет впереди хора певцов остальных.

 
 

67. ФИЛОСОФ ГИППАРХИЯ

 
 

Я, Гиппархия, избрала не женщин занятья, одетых

В длинные столы, — мужей киников дружную жизнь.

Не по душе мне нарядные платья, сандальи с подошвою

Толстой и сеть для волос, что ароматом полна.

Но по душе мне сума, этот посоха спутник, подстать им

Плащ двусторонний и сон прямо на голой земле.

И Аталанты самой Меналийской настолько я выше,

Мудрость насколько сама выше скитанья в горах.

 
 

68. ЭПИТАФИЯ ДВУМ КОРИНФЯНКАМ

 
 

Пали мы обе, Боиска и я, дочь Боиски, Родопа,

Не от болезни какой, не от удара копья —

Сами Аид мы избрали, когда обречен на сожженье

Был беспощадной войной город родной наш Коринф.

Мать, умертвив меня смертоносным железом, бедняжка,

Не пощадила потом также и жизни своей,

Но удавилась веревкой. Так пали мы — ибо была нам

Легче свободная смерть, нежели доля рабынь.

 
 

69. ПАНУ —ОХОТНИК

 
 

Ветошь вот эту от сети для ловли пернатых, тройные

Эти силки, западню, — жилы стянули ее, —

Клетки пустые и в дырах, удавки — затягивать шею,

Колкие жерди еще, что на огне острены,

Липкую также отменно древесную камедь, пернатых

Уловителя всех, смазанный клеем тростник,

Также бичевку тройную, чтоб сети забрасывать тайно,

Горло давящую сеть для журавлей-крикунов,

Пан-горножитель, тебе аркадянин из Орхомена,

Сын Неолада принес, старый охотник Кравгис.

 
 

70. НИОБА

 
 

Вот она, Тантала дочь, кто четырнадцать чад породила

И принесла их всех Фебу с сестрой его в дар.

Девушек Дева сразила; а юношей стрелы настигли

Бога. Дважды по семь вместе убили они.

Столь богатая мать, столь недавно счастливая в детях,

Разом лишилась детей, старость кто скрасить ей мог.

И не детьми эта мать, как принято, матерью дети

Вместе теперь снесены в страшный Аида чертог.

Тантал, как и тебя, дочь язык погубил! Обратилась

В камень отныне она, твой же висит над тобой.

 
 

71. ТО ЖЕ

 
 

Что подняла ты к Олимпу, о женщина, дерзкую руку,

С богоотступной главы пряди волос разметав?

Страшный гнев Латоны познав, теперь проклинаешь

Ты, многодетная, спор свой необдуманный с ней.

В корчах бьется одна твоя дочь, бездыханной другая

Пала, и третьей грозит тот же удел роковой.

Но не исполнилась мера страданий твоих, — покрывает

Землю собою толпа павших твоих сыновей.

Жребий жестокий оплакав, убитая горем Ниоба,

Скоро ты станешь, увы, камнем бездушным сама.

 
 

АНТИПАТР (170-100, г. Сидон)

 
 

2. Начало представления в театре возвещалось трубой.

 

3. Тритония, Дева, Паллада — Афина.

 

4. Утреннее щебетание (песня) ласточки воспринималось призывом к трудовому дню, так же как и песня гальционы (зимородка).

 

6. Цвет пенной морской седины — пурпур. Отец Аристотелей — Аристотель.

 

7. Павсаний говорит о могиле Аякса на мысе Ретейон в Троаде (I, 35, 4). Пеласки — здесь греки.

 

8. Остров Иос — см. примеч. к эпигр. № II Алкея. Кивок Кронида (Зевса) — ответ на просьбу матери Ахилла Фетиды отомстить Агамемнону за нанесенную Ахиллу обиду (Илиада, I, 528 и след.). В «Илиаде» же рассказывается о сражении Аякса с троянцами у греческих судов. Фарсал — город в Фессалии. На о-ве Икосе был похоронен отец Ахилла Пелей. Краткое изложение основного содержания «Илиады».

 

9. Эпитафия была выгравирована в III в. н. э. на двойной герме с изображениями Гомера и комедиографа Менандра.

 

11. О Сапфо см. с. 370. Земля Эолиды — о-в Лесбос. Мнемосина — мать Муз (Пиерид).

 

13-14. Ручьи молока и вина —обычные возлияния на могилах.

 

17. Лебедь теосский — Анакреонт, уроженец г. Теоса (М. Азия).

 

18. Кадм — мифический основатель и первый правитель Фив, вблизи от которых родился Пиндар.

 

19. Такова древнейшая версия о смерти поэта Ивика (VI в.). Ивик спешил в Коринф на Истмийские игры, но по дороге на него напали разбойники. Умирающий поэт увидел в небе стаю журавлей и поручил им отомстить за него. Убийцы, придя в Коринф к началу игр, неожиданно увидели журавлей, тут один сказал другому: «Вот и ивиковы мстители тут». Реплику эту кто-то услыхал, и разбойники понесли заслуженное наказание. Этот сюжет использовал Ф. Шиллер, балладу которого перевел В. А. Жуковский («Ивиковы журавли»). Край Сизифа — г. Коринф. Эгисф (миф.) — сын Фиеста и правитель Арголиды — соблазнил Клитеместру, жену своего двоюродного брата Агамемнона, предварительно умертвив ее стража, некоего певца (Одиссея, III, 267). Затем Эгисф убил также вернувшегося из-под Трои Агамемнона. Сын Агамемнона и Клитеместры Орест убил Эгисфа, отомстив за отца.

 

20. Диалог путника и орла, изображенного на могиле Аристомена, предводителя мессенцев, боровшихся за свою свободу против Спарты (начало VII в.). Орел — священная птица Зевса (Кронида) был изображен на щите Аристомена. По преданию, Аристомен умер и был похоронен на Родосе, но затем прах перенесли в г. Мессению (Пелопоннес). См.: Павсаний, IV, 24, 3; 32, 3.

 

21. Вариант эпитафии с теми же именами, но приписанный неизвестному поэту Аминту, обнаружен на отрывке египетского папируса из Египта. См. также: Леонид, эпигр. № 70.

 

22. Бистонский (бидонийский) —фракийский. В конце — пословица

 

23. Могила знаменитой гетеры Лайды (см.: Платон, эпигр. № 8) находилась либо в Коринфе, либо в Фессалии (Павсаний, II, 2, 4-5). Пирена — ручей в Коринфе.

 

24. В битве при г. Иссе в Киликии (333 г.) Александр Македонский разбил персидского царя Дария.

 

25. Элегия или эпитафия Птолемею Евпатору, сыну и наследнику царя Птолемея Филометора, умершему около 150 г. Покойный царевич был наместником о-ва Кипра. Имя его воспитателя неизвестно. Но Рейске предлагает читать в начале четвертого стиха не прилагательное «андромахойс» («к битвам привыкшим»), а собственное имя «Андромах». В 154 г. Полибий упоминает об одноименном после Египта в Риме (33, 8, 4) Селена — луна, чьи затмения приходились на 153 и 150 гг.

 

26. Фракийский — т. е. дикий. Ино (миф.)—дочь Кадма и жена царя Орхомена Афаманта, возненавидев детей мужа от первого брака, прогнала их. В припадке безумья Амфимант убил одного из их общих сыновей, тогда Ино, со вторым, Меликертом, бросилась в море, где стала морской богиней Левкофеей.

 

27 См.: Леонид, эпигр. № 68 в ямбах.

 

29. Петухи из беотийского города Танагры славились своими бойцовскими качествами.

 

31. Телевтий сын Феодота упомянут в надписи Коса (начало II в.).

 

33. Среди эпитафий в обеих антологиях эта эпиграмма остается непонятной; для одних в ней прославляется г. Гераклея (а таких было несколько); другие (Виламовиц) считают ее надгробной надписью женщине Гераклее. Последнее более правдоподобно, но тогда загадочен последний дистих. Несомненная гиперболизация образов. Царица Семирамида, деятельность которой связана со всеми выдающимися сооружениями Передней Азии, и ее муж Нин были основателями ассирийской державы. Гиганты (миф.) — исполины, вступившие в борьбу с Зевсом ради овладения небом. Для этого они взгромоздили друг на друга две скалы, составившие впоследствии гору Афон.

 

34. Реальные политические деятели и мыслители VII-VI вв, сделались с течением времени героями фольклорного предания о семерых мудрецах, носителях основных правил житейской мудрости. Каждому из них, а их перечень неоднократно менялся при постоянном числе участников, приписывалось какое-либо одно емкое нравоучение (гнома): Клеобулу — «Самое лучшее — мера», Периандру — «Обдумывай все», Питтаку — «Улавливай момент», Бианту — «Хуже всего — толпа», Фалесу — «Бедой оборачивается порука», Хилону — «Познай самого себя», Солону — «Ничего слишком».

 

35. Философ Зенон из г. Кития на Кипре — основатель стоицизма. Осса и Пелион — горные массивы в Фессалии; их вместе с Олимпом возложили друг на друга гиганты.

 

41. Вариант «Весенней песни» Леонида (см. эпигр. № 85).

 

42. Подлинная надпись с о-ва Делоса. Дочь Латоны — Артемида. Скилла (миф.) — чудовище с двенадцатью ногами и шестью головами, прятавшееся в приморской пещере и пожиравшее проплывающие мимо корабли. Ритон — рог для вина. Пастада — галерея.

 

44. Книд—греч. город (М. Азия), один из главных центров культа Афродиты; там была ее знаменитая статуя работы Праксителя. Феспии — город в Беотии, центр культа Эрота.

 

45. См.: Леонид, эпигр. № 23.

 

46. Ладон и Эриманф — реки в Аркадии и Элиде. Фолоя — горный хребет между этими областями. Ласион — город в Элиде. Дева охотница — Артемида.

 

47. Филипп V Македонский (221 — 179), см.: Самий, эпигр. № 1—2. Дарданы — жители современной Сербии, покоренные Филиппом в 218—217 гг. Ст. 7: намек на борьбу Геракла с критским быком.

 

48. Подруги силенов — нимфы. См.: Леонид, эпигр. № 51. 50. См.: Феодорид, эпигр. № 4. Палемон — Меликерт.

 

53. Коцит — приток Ахеронта, одной из рек подземного царства. Дорийские женщины — соотечественницы покойной, жительницы Дориды, греческой области Малой Азии и прилегающих к материку островов.

 

55. Ниса — название многих греческих городов. Земля Пелопса — Пелопоннес. Лета — одна из рек мертвых.

 

56. Питана — город в Мисии (М. Азия).

 

58. Эпиграмма, возможно, открывала поэму Эринны «Прялка» (см.: Асклепиад, эпигр. № 28; аноним. № 68).

 

59. В 146 г. римляне под предводительством Луция Муммия до основания разрушили Коринф, «один из красивейших городов Греции» (Т. Ливии). Гальционы — зимородки, крики которых напоминали жалобные стоны.

 

60. Лисид — музыкант и сочинитель непристойных стихов (Страбон, 14, 648).

 

62. Описание картины, статуи или рельефа. Хоростасия — приготовление к пляске в честь Диониса. Ликаония — греч. обл. в М. Азии; ее жители считались искуснейшими охотниками.

 

63. Бог Гефест, отец Эрихтония, прадед афинянки Прокны, обращенной в ласточку (Аполлодор, III, 14, 6 и след.).

 

64. Постоянный сюжет, начиная с Псевдо-Симонида (эпигр. № 59).

 

66. Поэта Антимаха (см. выше) римляне считали основоположником нового направления в эпико-элегической поэзии.

 

67. Гиппархия — жена кинического философа Кратета, разделившая его взгляды и образ жизни (Диоген Лаэртий, VI, 96) Стола — длинное до пят одеяние. Аталанта (миф.) — дева-охотница из Аркадии (Меналийский хребет).

 

68. Мать убила дочь и покончила с собой, предпочтя смерть плену при взятии римлянами Коринфа.

 

69-71. Эпиграммы, ошибочно приписанные Антипатру Фессалоникийскому.

 

70-71. См.: Феодорид, эпигр. № 18. Отец Тантал был сотрапезником богов и поведал людям подслушанные им божественные тайны. Миф о постигшем Тантала наказании столь же вариативен, как и число детей Ниобы. По Антипатру, над головой Тантала в стране мертвых висит огромная скала; несчастный, постоянно ожидая падения ее, боится сдвинуться с места.

 
 


Понравилась статья? Поддержите нас донатом. Проект существует на пожертвования и доходы от рекламы